Гуляла по пляжу - славный выдался день, неожиданно ясное небо и ласковое солнце, но сильный ветер порывами. Золотистый свет и синие тени - длинные, несмотря на то, что всего-то два часа дня. Отлив на Восточных песках - почему-то в прилив я туда почти никогда не попадаю; вода сбегает по пологому берегу, вымывает в песке причудливые узоры. Ясная тишина беззимья, яркая синева моря, огромная пустота неба. Тихие волны, у берега клубящиеся праздничными брызгами, и моя длинная синяя тень на влажном песке.

Возвращаюсь домой, сижу над эссе по психологии, иногда бросаю взгляд в окошко. И вдруг вижу - по газону за окошком ходит ворон, швыряет большим клювом сухую спутанную траву. Находит какой-то съедобный кусок и летит с ним на крышу соседнего дома.

Пью чай из большой кружки, такой большой, что ложка в ней совсем утонула. Оставляю ложку как есть, и в чае мне чудится привкус металла. "Вам сегодня чёрный, зелёный или серебряный?"

Быстро и незаметно темнеет, быстро и незаметно пишется работа по любимому предмету. Мы с временем хорошо справляемся сегодня.

Орхидея сбосила все цветки, но снова набила бутоны. Жду, когда снова расцветёт.

На улице такой ветер, что я, слыша его сквозь окно и сквозь входную дверь, вздрагиваю.
Круглые сутки в окно стучится дождь. Под него хорошо спится (и, соответственно, плохо встаётся - утром Одиссию пришлось будить два раза. "Ты уверена, что ты проснулась?" - "Н-не очень...")
Иногда небо проясняется ненадолго, дождь прекращается. На ровно отрезанную половинку луны наплывают лёгкие-лёгкие облака, луна размывается в светящееся пятнышко, а облака начинают светиться по краям.

По психологии начали новый раздел - abnormal psychology, психопатология. Начали с того, что преподавательница поздравила всех, мужественно добравшихся в аудиторию, невзирая на ветра-шторма. Конечно, нормальные люди в такую погоду дома сидят, только мы...

А клубки я всё-таки купила.

Конец года - сплошные обратные отсчёты. Три эссе и два теста до "вздохнуть с облегчением" (одно эссе, самое страшное, пало в неравной борьбе полчаса назад); три недели и два дня до полёта в Монреаль; месяц и три недели до сессии (бууу!) - зато после сессии каникулы, ура.

*
Совершенно не жду привычных зимних праздников - отвыкла отмечать за последние два года; и совершенно не жду снега - на Острове не дождёшься. Появляются какие-то новые ориентиры - зима это не когда снег и праздники, а когда солнце висит низко над горизонтом, темнеет едва не раньше, чем светает, и тени вытягиваются длинные-длинные. А ещё зимой становится зеленее, чем осенью - потому что жёлтые листья уже опали, а вечнозелёные растения - а их тут много - остались.

*
А сегодня день счастливых случайностей: разбила стакан - на счастье, уронила бутерброд вареньем кверху. Пока возилась на кухне, слушала московское радио, и мне спели "Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь". Забавное от этого радио вообще ощущение - слышишь на своей новой кухне в далёком Королевстве те песни, которые всегда слышала на кухне в саратовской квартире.

*
На лекции по французской лингвистике изобретала на листочке закорючковый шифр для русского алфавита - чтобы закорючки были немного похожи на кириллицу. Не успела доизобретать, а лингвистический компонент курса на этом уже кончился, осталась только история. Вот и хорошо.

Сидишь за столом, над французской историей; поднимаешь на секунду глаза, и взгляд падает на абажур дешёвенькой настольной лампы - ровный бежевый конус с золотыми ободками, пропитанный плотным светом. Вспоминаешь, что с детства мечтала вот о такой вот лампе, с вот таким вот абажуром; поднимаешь руку, чтобы погладить шершавую ткань. И внезапно пронзает понимание -или чувство - что живёшь в доме своей мечты. Что всегда хотела вот так сидеть за столом у тёмного окна с кружевной занавеской - за занавеской в темноте светятся окна домов напротив - всегда хотела такие шторы, не на пластмассовых крючочках, а на больших деревянных кольцах; календарь с видами Шотландии на стене, ловец снов над кроватью, зеркало над комодом и на зеркале - цветовой спектр из обрезков цветной бумаги ручной работы...

И так до бесконечности. Всё, на что ни посмотришь - настолько твоё.

Иногда жизнь бывает особенно правильна и прекрасна. И, как правило, это случается ни с того, ни с сего.

Вот никогда раньше не тянуло притащить в свой журнал чужие стихи. Но этот Яндекс, знает, разбойник, с какого бока подобраться. Знает, как я люблю снег, и что мне он в этом году как раз не очень светит, и как мне не хватало вот такого лёгкого ритма, так, чтобы идти хоть и не вприпрыжку, но пружинисто и легко, дыша полной грудью...

В общем, что я вам рассказываю - вот, ( читайте )

Будни ноября:
Потоки мутной воды
Бурлят под мостом.

На Соловецких Британских островах дожди-дожди.

Серое мокрое небо, серые чайки кружат под тучами. Стук дождинок по окнам, серебристые капли на стекле, чёрные ветки. Самое время сворачиваться клубочком с какой-нибудь хорошей книгой и с чашкой чая, самое время доставать из укромных уголков летнее тепло и греть об него ладони, и укутываться в тёплую полудрёму на целые дни.

Но у меня на следующие две недели запланированы четрые эссе, у меня чуть-чуть слишком просторная комната с белыми стенами и семинар по английскому через сорок минут.

Так что придётся бежать на улицу, а вечером сворачиваться клубочком с чашкой чая и "Политическим завещанием" Ришелье. Не то чтобы я считала это лучшим вариантом "какой-нибудь хорошей книги"...

"Хорошо бы собаку купить".
Или по крайней мере разноцветные клубочки - а спицы у меня есть.

Ах, какие нам приглашения на праздичные ужины присылают из Хогсмида соседнего городка Dundee.

После нескончаемого беспробудного счастья, солнца и праздника жизни в Шотландии наступили-таки серо-стальные будни.

Чайки носятся под серым небом, я впечатываю быстрые чёткие шаги в брусчатку мостовой, в пятый раз за день всё под одну и ту же песню, как нельзя кстати попавшуюся в плеере. Море швыряет сердитые волны на холодный песок. Ветер резко треплет волосы - откидываю голову, пусть. Хорошо.

Одиссия утром прикладывает ладонь к внешней стене дома, жалуется - холодная, остывает за ночь. Я завариваю чёрный чай, и ей, и себе, чтобы проснуться. Вставайте, граф, вас ждут великие дела.

Не великие, но ждут, и это правильно. Иногда нужно убирать праздничные одежды в шкаф, слизывать с губ сумасшедшую улыбку и просто сидеть и заниматься делами.

Это просто вторая половина ноября.

Возле моря. Канал с корабликами.



Старый город.



( И не про Росток... )

Гостьи из детства,
Возле нового дома
Пляшут синицы.

Заспыпая вечером, никогда не знаешь, что будет наутро - бескрайний серый дождь и отчаянное желание поспать вот-ещё-полминуточки или солнце, ясное небо и неожиданный прилив сил. А просыпаясь всё-таки в дождливой серости, не догадываешься, что через два часа небо на юге прояснеет и засияет холодным осенним светом.

За что люблю Город - за эту переменчивость и безудержность. Сама такая же.

Невысокое солнце, прохладное и яркое, заливает мокрый асфальт белым золотом. Была одна сказка, вспоминаю я, щурясь на ослепительный свет - про трёх братьев-принцев, которые добивались руки прекрасной принцессы, а она, конечно, была влюблена в самого достойного, самого младшего, и он тоже любил её без памяти. И, чтобы помочь ему добраться до своего замка раньше братьев, принцесса велела покрыть самую короткую, самую прямую дорогу золотом - тот, кто проедет по золотой дороге, и будет моим мужем. Страшие братья подъезжали к золотой дороге, ахали, дивились, прикрывали ладонью глаза... и разворачивали коней, пускаясь в объезд. Робели, боялись испортить золотую мостовую.

А младший нёсся во весь опор, ничего не замечая вокруг; у него перед глазами стояло лицо его любимой. Он стрелой пролетел по золотой дороге, навряд ли даже заметив, где она началась - и был встречен распахнутыми воротами и звуками труб, и счастливой улыбкой принцессы.

Вприпрыжку спускаюсь по крутому склону Dempster terrase, по ослепительно-солнечным булыжникам мостовой. Сегодня у меня все дороги - золотые.

Всё воскресенье лил дождь - тёмная половина года явно пользовалась официальным вступлением на трон. И весь день было темно, к полудню за окнами только слегка посерело, а потом опять незаметно навалилась чернота, и только ветер шарил вокруг дома и капли стучались в стекло. Я с утра колдовала на кухне, а потом сидела на кровати с огромной чашкой чая и радовалась домашнему теплу, которое только ярче разгорается от непогоды.

А сегодня, выбравшись на яркое солнце под чистым-чистым лазурным небом, обнаружила, что речушка, через которую нужно переходить по мостику, чтобы попасть в центр города, выходила накануне из берегов. На асфальте грязь и мокрый песок - до середины нашей улицы, которая спускается к речушке; на перилах мостика - целая баррикада из сломанных веток и травы, принесённых разбушевавшимся потоком. Сама речушка, уже немного успокоившаяся, всё равно вся бурая и высокая, с сердитым клокотанием несётся под мостом.

Зимние шторма недалеко.

Мне-семилетней казалось (особенно когда я бывала в чём-то собой недовольна), что вот будет мне двадцать лет, и всё будет по-другому - точнее, я буду совсем другая. Высокая, красивая (почему-то непременно с тонкими чертами лица и волнистыми волосами), буду всё уметь, и вообще. И поскольку тринадцать лет - всё-таки достаточный срок для таких коренных изменений, я особо не задумывалась, как они произойдут. Это казалось само собой разумеющимся - ну я же вырасту!

Двадцать мне исполняется довольно скоро.

И я действительно выросла.

Это чувствуется во всём - и во внешнем облике, и в мироощущении, и в новых умениях и настроениях, в том, как я постепенно учусь распоряжаться своей жизнью. Волнистых волос и греческого профиля я, правда, не дождалась, но в зеркало всё равно смотреть приятно. :)

Но оно случилось не какой-то внезапной мутацией, а постепенно - и я даже могу развернуть карту своей жизни и указать стратегически важные точки, в которых мне и тем, кому досталось меня воспитывать, пришлось приложить усилия для того, чтобы получилось то, что получилось.

А вот что будет после того, как мне исполнится двадцать - об этом я никогда не задумывалась. Так что процесс продолжается, и дальше, видимо, сплошные сюрпризы.

"Меня ждут? Значит, надо идти!"

В выходные всё-таки вытащила фоторужьё, пошла охотиться на город. Он даже согласился покрасоваться под солнышком к середине дня.

Фотоотчёт тут. :)

Я уже неприлично давно обещала похвастаться домом. Так что хвастаюсь.

Добро пожаловать!

На смену октябрю прозрачно-сияющему пришёл октябрь прочно-серый, с опавшей листвой и ветрами. Входишь в дом и чувствуешь, как скорлупа его стен защищает тебя от непогоды. Вот так, раз - сомкнулась, и я в домике, не достанете.

В домике уютно, может, чуть-чуть слишком просторно, но всё равно хорошо. В моей комнате необычные для меня до-этого-года цвета: белый и чёрный, синий и бежевый. Утащила всё-таки к себе белое икеевское кресло из зала, поставила в угол к батарее. Теперь почти вся пустота заполнена - на стену над кроватью бы ещё повесить что-нибудь, присматриваюсь хозяйским глазом.

Ветер снаружи шебуршится по крыше, ищет лазейку. Пусть ищет. Не найдёт.

Утро было прохладным, и я одевалась потеплее - и плащ, и тёплую кофту, и шейный платок - а к одиннадцати, как раз к концу лекции, сияло такое солнце, что казалось - вернулся август.

Конечно, я пошла на Замковые пески. Разве можно не прийти посмотреть на это ярко-синее море с белыми гребешками волн - ещё не отлив, уже не прилив, ветра нет, оно дышит ровно и глубоко, и песчинки кувыркаются в набегающих волнах. Плащ и кофта как раз пригодились - расстелить их на пригретых солнцем скалах и лежать, глядя на опрокинутый горизонт и впитывая совсем летнее тепло.

А неподалёку танцует бабочка - павлиний глаз, тёмный бархатный узор на тонких крыльях. Удивительно видеть бабочку на берегу Северного моря, над этими заросшими водорослями камнями, к тому же в октябре - но сейчас такое солнце, что верится и не в такие чудеса.

И словно в ответ на моё согласие в них верить - они случаются. Бабочка подлетает совсем близко, порхает прямо надо мной - и садится мне на колено.

Лучшие на свете подарки всегда даются просто так.

Люблю станцию Лукарс - за полную затерянность среди полей, за камыш, шелестящий седыми метёлками у дороги, за безграничный простор поля и неба.

Сейчас весь этот простор залит солнцем. Солнцем раннего октября, не беспечным юным солнцем апреля; солнце уже знает, что остаются считанные дни до зимней половины года, до ветров и дождей, до перевода стрелок. И оно заполняет золотом каждую секунду последних дней, прижимает к земле тёплые ладони, чтобы жара прикосновений хватило на то время, когда...

А земля и думать не хочет о зиме, она пьёт солнечный свет и сама сияет осенними самоцветами - листва деревьев, скошенные колосья, сияющие флюгера, поздние цветы и бабочки - да, бабочки, в октябре.

***

Видела самолёт, закладывающий над полями "мёртвую петлю". Даже просто смотреть из окна проезжающего мимо поезда - дух захватывает. Тяжёлая, с неподвижными крыльями машина круто взбирается ввысь - и вдруг полёт обрывается, и начинается падение; я могла бы угадать секунду, когда пилот выключает двигатели. И, пролетев за считанные секунды целую пропасть - вдруг оживает, выравнивается и поднимается вновь.

Вот это и называется уверенностью - когда не боишься падать, потому что знаешь, что снова взлетишь.

А визу мне дали, паспорт вернули - всё хорошо.

Выбралась в первый раз за неделю к морю. Отлив только-только был в нижней точке, а сейчас море снова медленно крадётся к береговым скалам. Белые гребни пляшут на серых волнах чуть поодаль, там, где начинается подводный мыс. Кучи водорослей, выброшенные морем на берег, лежат на мокром песке - такое редко бывает, неспроста, видно. Я сажусь на камень у воды и задумываюсь, к чему бы это.

( Это присказка, а сказка - вот она... )